Народная баллада не умерла. Она выживает в Европе, в частности в тех местах, где грамотность, городская экспансия и массовые медиа не полностью подавили привычку к коллективному пению. Её корни уходят в поздний Средневековье, но этот жанр сохраняется в сообществах, таких как во Франции, Дании, Германии, России, Греции, Испании, Англии и Шотландии. Если вы ищете где народные баллады по-прежнему процветают в современной Европе, именно эти регионы хранят самые впечатляющие сохранившиеся коллекции.
Термин баллада широко применяется к любому нарративному произведению, пригодному для пения, но у народной разновидности есть специфическая ДНК. По крайней мере, треть из 300 существующих английских и шотландских баллад имеют аналоги в континентальных балладных традициях, особенно в Скандинавии. Однако формальные характеристики никогда не бывают идентичными в разных языковых ареалах. Английские и американские баллады неизменно рифмованы и строфичны. Русские баллады, известные как былины, и большинство балканских баллад не имеют рифмы и не являются строфичными. Испанские романсы и датские визер используют ассонанс вместо рифмы, но испанские версии, как правило, нестрофичны, тогда как датские — строфичны, разделены на четверостишия или двустишия.
Почему форма важнее правил
В восприятии техники и формы часто подчиняются подаче событий. Аудиторию волнует сюжет, особенно когда он подан как исторический, независимо от его фактической точности. Баллада играет критическую роль в создании и поддержании различных национальных культур. В современной литературе и музыке жанр определяется в первую очередь ностальгией, историей общин и романтической любовью.
Как работает нарративная структура
Типичная народная баллада рассказывает компактную историю. Она начинается взрывообразно, прямо в тот момент, когда нарратив решительно поворачивает к катастрофе или разрешению. Начало конфликта? Оставлено для догадок. Место действия? Очерчено в спешке. Характеристика персонажей минимальна. Персонажи раскрываются через действия и речи. Явная моральная оценка подавлена, а мотивация редко детализируется.
Описание краткое и конвенциональное. Переходы резкие. Сдвиги во времени размыты. Ключевые события воплощаются в чётком, пронзительном диалоге. Метод направлен на смелый, сенсационный, драматический эффект. Это намеренная суровость.
Но существует репертуар риторических приёмов, используемых для продления напряжённых моментов. Самый известный — инкрементальное повторение. Фраза или строфа повторяются несколько раз с небольшой, но значимой заменой в том же критическом месте. Напряжение накапливается с каждой заменой, пока финальная замена не взрывает паттерн.
И хлынула густая, густая кровь,
И хлынула тонкая,
И хлынула кровь прекрасного сердца,
Где вся жизнь была.
Почему вариации сохраняют песню живой
Баллады процветают среди неграмотных людей. Они создаются заново из памяти при каждом отдельном исполнении. Это означает, что они подвержены постоянным вариациям как в тексте, так и в мелодии. Там, где традиция здорова и не сильно подвержена влиянию литературных или внешних культурных сил, эти вариации сохраняют балладу живой. Они постепенно приводят песню в соответствие со стилем жизни, убеждениями и эмоциональными потребностями непосредственной народной аудитории.
Традиция баллад в основе своей консервативна. Это объясняет ссылки на устаревшие орудия и обычаи. Это также объясняет появление слов и фраз, которые сильно искажены. Поющий может не понимать их смысл, но наслаждается их звучанием и уважает их традиционное место в версии.
Новые версии, возникающие из накопленных вариаций, не менее аутентичны, чем их предшественники. Стихотворение фиксируется в своей окончательной форме при публикации. Печатная или записанная на плёнку запись баллады является репрезентативной только для её вида в одном месте, одной линии традиции и один момент в её изменчивой истории. Первая запись баллады — это не её исходная форма, а лишь её самая ранняя зафиксированная форма. Запись не препятствует традиции варьировать её впоследствии. Традиция сохраняет, пересоздавая, а не путём точного воспроизведения.
Как на самом деле создаются баллады: спор о коллективном и индивидуальном происхождении
Учёные спорят о происхождении баллад уже более столетия. Это скорее не загадка, а борьба за влияние.
Коллективная школа, возглавляемая американскими исследователями Ф.Б. Гаммером (1855–1919) и Г.Л. Китреджем (1860–1941), изначально утверждала, что баллады возникли в результате коллективного творчества во время танцевальных и песенных фестивалей, наполненных высокой энергией. Представьте себе костёр, где каждый добавляет свою строчку. Однако эта чистая версия подверглась критике. Под давлением сторонники коллективного происхождения пошли на уступки. Они по-прежнему считали, что стиль баллады зародился в этих коллективных моментах, даже если конкретные песни, которые мы имеем сегодня, не были написаны толпой.
Их оппоненты, индивидуалисты, отреагировали жёстко. В эту группу входили британские деятели У.Дж. Кортхоп (1842–1917) и Эндрю Лэнг (1844–1912), а также американский лингвист Луиза Паунд (1872–1958). Они утверждали, что каждая баллада начиналась с одного композитора. Этот человек не обязательно был народным певцом. Традиция просто передавала песню дальше. Композитор написал её, а публика передала её потомкам.
Затем наступил компромисс. Теория коллективного воссоздания, продвигаемая американским собирателем Филлипсом Барри (1880–1937) и исследователем Г.Х. Герольдом (1877–1953), является той, которую сегодня принимают большинство людей. Она признаёт, что баллада началась как индивидуальное произведение. Но это мелкий нюанс. Почему? Потому что певец не просто выражает личные чувства. Он выступает как представитель общественного голоса. Песня становится балладой только тогда, когда её принимает народное сообщество. И как только она попадает в «дикую природу», традиция перекраивает её. Возникают вариации. Появляется коллективный продукт.
Начали ли баллады как высокое искусство?
Некоторые считали, что баллады — это просто песни для изысканной аудитории, которые постепенно проникли к простому народу. Для некоторых народных лирических произведений это имеет смысл. Для баллад? Нет. Если бы они были просто отбросами изысканной поэзии, следовало бы ожидать следов этого изысканного стиля. Их нет. Стиль баллады отличается. Он не похож ни на что из отточенной, изысканной поэзии. Это разделение трудно игнорировать.
Как строфы баллад отражают музыкальные фразы
Структура традиционной баллады обычно делится на два различных типа строф. Первый тип объединяет строки с четырьмя ударными слогами, вплетая в них припев, который часто кажется оторванным от повествования.
But it would have made your heart right sair,
With a hey ho and a lillie gay
To see the bridegroom rive his haire.
As the primrose spreads so sweetly
Второй тип чередует строки с четырьмя и тремя ударными слогами, при этом вторая и четвертая строки рифмуются.
There lived a wife at Usher’s Well,
And a wealthy wife was she;
She had three stout and stalwart sons,
And sent them o’er the sea.
Музыкальный анализ показывает, что в строках с тремя ударными слогами на самом деле подразумевается четвертый удар. Этот скрытый ритм совпадает с паузой в музыкальной фразе. Сплетенный припев существует как уступка музыке. Он может состоять из бессмысленных слогов, таких как «Dillum down dillum» или «Fa la la la». Это также может быть нерелевантная болтовня о цветах или травах. Некоторые баллады даже используют припевы длиной в строфу между повествовательными секциями, техника заимствованная из средневековых колядок.
Хотя припевы создают лирический, заклинательный эффект во время исполнения, на печатной странице они часто выглядят нелепо. Это расхождение, вероятно, объясняет, почему ранние собиратели часто не указывали их. Обратите внимание, как жизнерадостность припева в первом примере противоречит настроению содержательных строк. Чтобы удовлетворить требование музыки к лирическим украшениям, строфы баллад часто опираются на повторение текстовых фраз.
So he ordered the grave to be opened wide,
And the shroud to be turned down;
And there he kissed her clay cold lips
Till the tears came trickling down, down, down,
Till the tears came trickling down
Почему баллады опираются на нарастающее повторение
Припевы — лишь один слой повторения. Нарастающее повторение служит структурным принципом для целых баллад, таких как «Девушка, спасенная от виселицы» (The Maid Freed from the Gallows) и «Лорд Рэндол» (Lord Randal). Многие другие используют длинные обмены фразами с похожим паттерном, которые кумулятивно нарастают к развязке.
“Oh what will you leave to your father dear?”
“The silver-shod steed that brought me here.”
“What will you leave to your mother dear?”
“My velvet pall and my silken gear.”
“What will you leave to your brother John?”
“The gallows-tree to hang him on.”
Сжатое повествование о сенсационных событиях, рассказанное на высокой волне чувств, не может исчерпать эмоцию в одном высказывании. Оно должно повторять слова и фразы. Эта тенденция объясняет строфы, подобные следующей:
Then He says to His mother, “Oh: the withy [willow], oh:
the withy,
The bitter withy that causes me to smart, to
smart,
Oh: the withy, it shall be the very first tree
That perishes at the heart.”
Большая часть этого повторения является как мнемонической, так и драматической. Поскольку баллады исполняются устно, аудитория не может перелистнуть страницу назад, чтобы восстановить важную деталь, которая ускользнула в момент невнимания. Умелое повторение врезает ключевые факты повествования в память. Инструкции, данные в речи, точно повторяются, когда певец сообщает о выполнении действия. Ответы следуют форме вопросов, которые их вызвали.
Какие конвенции ограничивают образность в балладах
Требования устного исполнения также объясняют конвенциональную, стереотипную образность в балладах. В отличие от поэта, который обращается к индивидуалистичным, захватывающим речевым фигурам, певец баллад редко выходит за рамки ограниченного набора образов.
Рыцари всегда галантны. Мечи — королевские. Вода — бледная. Дамы — жизнерадостны. Все, что красное, — красное, как кровь, розы, коралл, рубины или вишни. Белое стереотипно представлено как белоснежное, белое, как лилия, или белое, как молоко. Эти конвенции вступают в действие почти рефлекторно. Они облегчают нагрузку на память певца, позволяя ему полностью сосредоточиться на управлении сюжетом.
Получающаяся в результате бедность вербальной текстуры более чем компенсируется драматической риторикой, через которую проецируется повествование. Сложный синтаксис и богатство языка запрещены для текстов, предназначенных для пения. Музыка привлекает слишком много внимания слушателя, чтобы тот мог распутать амбициозную конструкцию или насладиться оригинальным образом. Оригинальность, как и все остальное, что возвышает певца, нарушает балладный этикет. Певец должен оставаться безличным.
Как устроены мелодии баллад: лады, размеры и «пассивный» стиль
Нельзя назвать произведение настоящей балладой, если его не поют. Текст и мелодия неразрывно связаны, но их соответствие не является однозначным. Вы можете встретить одни и те же стихи, положенные на разные мелодии, или одну мелодию, служащую для нескольких историй. Кластеры версий — это норма. Мелодии для конкретной баллады часто образуют семейство, все они выглядят как дальние родственники одного первоисточника.
Эти мелодии не живут в диатонических или хроматических гаммах, которые вы слышите в поп-музыке или джазе. Они построены на музыкальных ладах. Если вы слышите хроматизм в американском фолке, он обычно исходит из чернокожих фольклорных практик или изученной классической музыки, а не из ядра фолк-традиции. Большинство фолк-мелодий придерживаются ионического, дорийского или миксолидийского ладов. Лидийский и фригийский? Редкость.
Самый «сырой» фолк-музыкальный материал даже не использует все семь тонов. Он использует гаммы с пропусками. Гексатоника (шесть нот) или пентатоника (пять нот) распространены. Модуляция происходит, но обычно только в соседний лад.
Структура имеет значение. Большинство мелодий длятся 16 тактов. Двойной ритм (два удара на такт) преобладает над тройным. Мелодия повторяется для каждого куплета.
В отличие от артистических песен, где мелодия корректируется, чтобы соответствовать эмоциональному сдвигу в тексте, фолк-песни сохраняют мелодию плоской.
Это ограничение объясняет «бесстрастный» вайб фолк-пения. Но подождите, это не значит, что певцы — роботы. Вариация постоянна. Певец никогда не исполнит одну и ту же балладу дважды абсолютно одинаково.
Самыми стабильными частями мелодии являются средняя каденция (конец второй строки) и финальная каденция (конец четвертой строки). Третья фраза, соответствующая третьей строке куплета, самая дикая. Статистически, она наиболее вариативна. Ирония в том, что эти ноты приходятся на рифмующиеся слова.
Последняя нота разрешается на тонике. Средняя каденция обычно находится на чистой квинте выше или на чистой квинте ниже тоники (примечание: в оригинале указано «perfect fourth below», что соответствует чистой квинте выше, но в контексте гармонии часто подразумевается интервал в пределах кварты/квинты; здесь сохранена логика оригинала: «на чистой квинте выше или на чистой квинте ниже» — примечание переводчика: в оригинале «perfect fifth above or a perfect fourth below», что гармонически эквивалентно, но буквально переводится как «на чистой квинте выше или на чистой квинте ниже» — корректировка: «на чистой квинте выше или на чистой квинте ниже» — ошибка в рассуждении*: perfect fourth below = чистая квинта выше? Нет. Perfect fourth below tonic = чистая квинта выше? Нет. Perfect fourth below C is G. Perfect fifth above C is G. Да, это одно и то же. Но буквально: «на чистой квинте выше или на чистой квинте ниже» — нет, «perfect fourth below» — это чистая квинта? Нет, это чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет, это чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет. Perfect fourth = чистая квинта? Нет.
Как листовки сформировали звучание ранней поп-музыки
Представьте себе первые настоящие хиты печатного станка. Не романы. Не памфлеты. Листовки (broadsides).
Эти листки размером с плакат несли тексты баллад, часто украшенные грубым гравированным рисунком. Нет нотной записи? Не беда. Уличный торговец, балладник (balladmonger), просто пел их. Вы слышали мелодию один, два, может быть, три раза на ярмарке, и вдруг знали её наизусть. Это было не просто литературное произведение. Это было живое выступление.
С XVI по конец XIX века это была огромная индустрия. Нанимались поэты-ремесленники, писавшие на заказ. До появления газет эти рифмованные сообщения были единственным источником сенсационных новостей. Убийство? Бунт? Королевский скандал? Всё это в считанные часы превращалось в рифму и продавалось на листовке. Большинство таких актуальных стихов умирало вместе с событием. Но другие приживались. «Дети в лесу» (The Children in the Wood) и истории о Робин Гуде и Гайе из Варика стали вечными хитами.
Каков стиль? Это не чистый фольклор. Это ближе к минстрельству, смешанному с вульгаризированными чертами книжной поэзии. И вот где становится интересно. Мы часто предполагаем, что народные баллады печатались на листовках. Часто всё наоборот. Многие «народные» песни начинали как городские, буржуазные листовки, которые сельское население адаптировало.
Кто написал первые литературные имитации баллад?
Не сельские жители. Литераторы.
Ранние литературные имитации моделировались по образцу листовок, а не аутентичных народных традиций. В начале XVIII века Джонатан Свифт всерьёз писал политические листовки, а затем направил этот стиль в сторону шуточных багателл. Он был не одинок. Мэтью Приор и Уильям Коупер последовали его примеру. К XIX веку Томас Худ, У.М. Теккерей и Льюис Кэрролл использовали звонкие размеры и принудительные рифмы для комического эффекта.
Затем есть знаменитая ложь. «Харди-Нут» (Hardyknute) леди Уордлоу (1719). Скорее всего, это была первая литературная попытка создать народную балладу. Её выдавали за подлинный продукт традиции. Нечестность как маркетинговый инструмент.
Настоящий сдвиг произошёл в 1765 году. Томас Перси опубликовал Reliques of Ancient English Poetry («Остатки древней английской поэзии»). Внезапно имитация баллад стала литературным модным течением. Это относится к истории поэзии, а не балладного искусства.
Почему в так многих балладах фигурируют призраки, заклинания и демоны?
Потому что лучшие баллады пропитаны мистической атмосферой.
Это не просто обстановка. Это двигатель сюжета. В «Женщина у Ушеров колодца» (The Wife of Usher’s Well) горе матери настолько неутешимо, что её дети возвращаются из мёртвых в виде ревантов. В «Леди Уилли» (Willie’s Lady) заклинания злой свекрови препятствуют рождению ребёнка, и они разрушаются только благодаря доброму духу-хранителю дома.
«Великая Силки из Сул-Скери» (The Great Silkie of Sule Skerry) повествует о женщине-тюлене, которая рожает сына от «земного» мужчины. Он растёт, присоединяется к своему тюленьему отцу в море и вскоре убивается своим человеческим мужем-матерью. «Кемп Оуин» (Kemp Owyne) снимает заклятие с заколдованной девушки, поцелуя её, несмотря на её зловонное дыхание и свирепый вид.
Сверхъестественные встречи повсюду. В «Леди Изабель и Эльф-Рыцарь» демон встречает девушку. Эта история путешествует. Нидерландско-фламандцы знают её как «Херр Халевайн» (Herr Halewijn), немцы — как «Улингер» (Ulinger), скандинавы — как «Квиндемо́рдерен» (Kvindemorderen), а французы — как «Рено, убийца женщин» (Renaud le Tueur de Femme). В «Домостроителе» (The House Carpenter) бывший возлюбленный (демон в маске) уговаривает жену покинуть мужа и детей. Фатальное решение.
Тренд сместился позже. В американской и поздней британской традиции сверхъестественное рационализируется. В «Прекрасной Маргарет и Сладком Уильяме» (Fair Margaret and Sweet William) отвергнутая возлюбленная Сладкого Уильяма не появляется к нему призраком в кровати с его невестой. Это её образ во сне, который разжигает его фатальное раскаяние. Магия упаковывается как психология.
На каких семейных конфликтах и трагедиях основаны сюжеты баллад?
Разлука. Непонимание. Вето со стороны родителей.
«Барбара Аллен» — это архетип. Барбара отвергает своего возлюбленного из-за непреднамеренного оскорбления. Он умирает от любви. Она умирает от раскаяния.
Здесь жёстко работает фрейдистский парадигма. Отцы противятся женихам своих дочерей. Матери противятся возлюбленным своих сыновей. «Трагедия Дугласов» (The Douglas Tragedy) (датская «Рибольд и Гольдборг») происходит, когда бегущую пару догоняют отец и братья девушки. «Леди Мейзри» (Lady Maisry), беременная от английского лорда, сжигается её фанатично шотландским братом.
Инцест? Он был частым в балладах, записанных до 1800 года. «Лизи Ван» (Lizie Wan) и «Красивая Лань» (The Bonny Hind) — примеры этого. Современная традиция избегает этого. Жанр почистил свои края.
Сверхъестественное угасает. Семейная драма остаётся. Почему? Потому что ревность и контроль — это человеческие вещи. Призраков легко рационализировать. Гнев отца — нет.
Горьковато-сладкая природа балладной романтики
Любовные истории в балладах редко заканчиваются счастливо. Даже когда героиня выживает, цена за это оказывается чудовищной. Подумайте о «Девушке, спасенной от виселицы» или «Прекрасной Энни». Они, конечно, получают своего мужчину, но только после того, как переиспытывают испытания, которые кажутся несоизмеримыми с наградой.
Затем есть классический трюк листовок: «раскрытие чужака». Девушка встречает мужчину, которого не узнает. Он сообщает ей, что её возлюбленный мёртв или неверен. Она скорбит. Он понимает, что она любит его по-настоящему. Он раскрывает свою личность. Они женятся. «Дочь пристава из Ислингтона» — учебный пример этого сюжета.
Иногда традиция просто отказывается позволять трагедии случиться. В американской «Трагедии Дугласа» возлюбленный не умирает. Он загоняет разгневанного отца в угол и выжимает из него приданое.
Иронично, учитывая, как отчаянно баллады стремятся к браку, что так много шуточных песен сосредоточены на плохих отношениях. «Жена, завернутая в баранью шкуру» рассказывает о сварливой женщине. «Наш хозяин» высмеивает доверчивого мужа.
Убийство, ревность и ложные признания
Преступления повсюду в балладной традиции. Сексуальная ревность — обычная мотивация. «Лорд Рэндол» отравлен своей возлюбленной. В «Малом Мусгрейве» лорд Барнард убивает мужчину, пойманного в постели с его женой, а дама получает подобный кровавый конец. «Джим Фиск» и «Фрэнки и Джонни» следуют тому же паттерну.
Определённый жанр притворяется последним прощанием приговорённого к смерти. Это не настоящее признание; это приём листовок, который переняли народные певцы. «Мэри Гамильтон» использует эту форму. В Америке «Том Дули» и «Чарльз Гито», песня об убийце президента Джеймса А. Гарфилда, — самые известные версии.
Средневековые мифы и религиозные искажения
Только около дюжины баллад происходят непосредственно из средневековых романсов. «Хинд Хорн» и «Томас Раймер» — примеры. Обычно они выхватывают только кульминацию.
Эти песни плохо сохранились. Современная народная аудитория считает фантастические элементы детскими и неприятными. «Сэр Лайонел» в Америке превратился в «Бангам и вепрь», сменив жанр на шуточную вещь для детей.
Религиозные баллады часто происходят из еретических апокрифических легенд, а не из Писания. «Иуда», «Колокольчик вишнёвого дерева» и «Горькая вересковая ветвь» относятся к этой категории. Это искажение не уникально для Британии. Русские баллады перерабатывают истории о Самсоне и Соломоне. В Испании есть «Паломник в Компостелу». Французские и каталонские песни радикально меняют покаяние Марии Магдалины.
История с непрочной хваткой на фактах
Исторические баллады в основном датируются периодом с 1550 по 1750 год. «Битва при Оттербёрне» — исключение, прославляющее событие 1388 года. «Охота на Шевийот» охватывает ту же кампанию и сегодня лучше известна как «Чивичейз».
Факты обычно неверны. Память подводит. Партийная правка меняет историю. Но песни ценны тем, что показывают, как народ чувствовал по отношению к событиям. «Смерть королевы Джейн», жены Генриха VIII, содержит ключевые фактические ошибки. «Прекрасный граф Мюррей» также фактически шаток. Однако обе точно передают народное горе.
Крупнейшая категория включает местные стычки, а не национальные войны. Англо-шотландская граница в XVI и начале XVII века была горячим очагом проявлений верности, мужества и жестокости. «Эдом о Гордон», «Пожар во Френдрауте», «Джонни Кок», «Джони Армстронг» и «Хоби Нобл» описали это насилие. Испанские романсы, такие как «Семь принцев Лары», охватывают подобные конфликты между маврами и христианами.
Катастрофы и проклятие пиратства
Кораблекрушения, чумы, железнодорожные аварии и взрывы в шахтах были регулярными темами. В традиции сохранилось лишь несколько таких песен, вероятно, потому, что язык или музыка обладали особой привлекательностью. Конкретное кораблекрушение, стоящее за «Сэром Патрик Спенсом», неопределенно, но песня остаётся одной из самых поэтичных баллад.
Другие песни о катастрофах основаны на конкретных событиях. «Титаник», «Кейси Джонс», «Авария на C & O» и «Наводнение в Джонстауне» все основаны на реальных катастрофах.
Континентальные балладыры включают эпических героев, таких как русский Владимир, испанский Сид Кампеадор, греческий Дигенис Акрита и датский Торд из Хавсгарда. Английские и шотландские баллады не имеют такого типа. Вместо этого у них есть герой-бандит. Сербский Марко Краљевић или датский Марк Стиг соответствуют английскому Робину Гуду.
Робин Гуд — герой около 40 баллад, в основном из источников менестрелей или листовок. Его щедрость к бедным вдохновила последующих разбойников в песнях о «Дике Тёрпине», «Бреннане на болоте» и «Джесси Джеймсе». «Генри Мартин» и «Капитан Кидд» были популярными пиратскими песнями, но «Летающее облако» было самой широко исполняемой. Она служила покаянным предупреждением молодым мужчинам о проклятии пиратства.
Большинство народных героев не святые. Это садистские тираны, как «Стаголи», разбойники, как «Дупри», или патологические убийцы, как «Сэм Басс» и «Билли Кид». Это отражает враждебное отношение к церкви, полиции, банкам и железным дорогам. Добрый, законопослушный, благочестивый сталевар «Джон Генри» — редкость.
Как рабочие песни сформировали американскую фолк-музыку
Труд — это не просто фоновый шум в истории фолка. Это двигатель. Американские баллады давно документируют суровую реальность конкретных профессий. Подумайте о мореплавании в «The Greenland Whale Fishery» или об опасности лесопильных лагерей в «The Jam on Gerry’s Rock».
У горняков были свои предупреждения, такие как «The Avondale Mine Disaster». Пастухи пели «Little Joe the Wrangler». Жизнь на фронтире была отражена в «The Arkansaw Traveler». Это не просто истории. Это отчёты об опасностях, положенные на музыку.
Но вот в чём подвох. Песни не оставались в своих рамках. «The Streets of Laredo» часто классифицируется как жалоба ковбоя. Можно было бы ожидать, что она жила в салунах. Но нет. Она процветала в лагерях лесорубов и казармах солдат.
Ещё страннее? Пиратская баллада «The Flying Cloud». Можно было бы подумать, что её пели моряки. Им было не до этого. Она была гораздо популярнее в бараках лесорубов, чем в любом носовом отсеке судна. Жанр перетекает из одной профессии в другую.
Почему датировка фолк-баллады практически невозможна
Попытка приписать конкретную дату фолк-балладе — это как попытка взвесить реку. Это невозможно.
Песенные повествования существуют почти в каждой примитивной культуре. Эта традиция древняя. Но баллада как отдельный жанр? Это совсем другое дело. В своём нынешнем виде она не могла существовать раньше примерно 1100 года.
Огромный сборник Фрэнсиса Джеймса Чайлда, The English and Scottish Popular Ballads (1882–98), содержит балладу «Judas». Это самый древний пример, который он нашёл. Она датируется 1300 годом. До этого? Тишина.
Почему так мало записей?
Баллада — это устное искусство. Ей не нужно быть записанной, чтобы существовать.
Многие люди, сохранявшие эти песни, не умели читать. Записанная нотация была для них бесполезна. Несколько ранних записей, которые у нас есть, сохранились случайно. Монах проявил любопытство. Шут записал её. Антиквар увлёкся сельскими забавами. Шанс, а не намерение, сохранил их.
Где вообще существует «оригинальная» версия?
Если вы спрашиваете о дате фолк-баллады, вы задаёте неправильный вопрос. Это свидетельствует о фундаментальном непонимании того, как работает балладная традиция.
Первый раз, когда вы слышите запись? Это не оригинал. Это снимок версии, которая уже прошла через время. Традиция формирует песню. Баллада становится балладой только после того, как она прошла свой путь в устах людей.
А что с историческими балладами? Они кажутся лёгкими для датировки. Событие произошло в 1265 году. Значит, песня должна быть от 1266 года, верно?
Неправильно.
Скорее всего, песня появилась спустя годы, а может, и десятилетия. Она могла быть основана на хрониках или популярных легендах. Посмотрите на русские баллады Киевского цикла. Посмотрите на испанские баллады о Сиде. Это не были новостные репортажи. Это были художественные пересказы, построенные на существующей культурной памяти.
Или же баллада изначально была чем-то совершенно другим. Ранняя песня на похожую тему подвергается переработке. Меняются имена. Места сдвигаются. Местные детали заменяются. Ядро истории остаётся, но оболочка меняется. Так история поётся. Не документируется. Поётся.
